Главная / ПсихологияВеликие психотерапевты → Лекция 5. Эпистемология Грегори Бейтсона

Грегори Бейтсон — эпистемолог
годы жизни: 09.05.1904 - 04.07.1980

Грегори Бейтсон был современным (ведущим активную деятельность во второй половине 20 века) эпистемологом. Эпистемология — учение о том, «как мы знаем то, что мы знаем».

Bateson

Бейтсон, конечно, был загадочной исторической фигурой. Серьёзное исследование его наследия стоит проводить историкам, а не философам.

Везде, где появлялся Бейтсон, всё делалось лучше. Формулировались новые теории, писались и публиковались книги, люди добивались успеха. Бейтсон был своеобразным талисманом, приносящим удачу. «Феликс фелицис» академического мира.

Если всё же отодвинуть в сторону загадочность личности Бейтсона и взглянуть на публично доступные продукты его интеллектуального труда, то объяснить подобный феномен можно следующим путём: все, кто с ним сталкивался по работе (а Бейтсон много путешествовал), получали «прививку» его мышления. А мышление Бейтсона — это мышление, способное эффективно и изящно решить любую практическую, теоретическую или методическую задачу.

Сам Бейтсон, выступая носителем «концентрата» своего мышления, был, конечно, очень продуктивным писателем и все его книги (и научные статьи) рекомендуются к прочтению. Его научные труды на удивление легко читаются, как и работы всех великих людей.

Одна женщина-психолог из Германии (очень хорошо образованная и с большим стажем работы) так описала впечатление от Бейтсона: «ты его читаешь и понимаешь — мооозг!». Пожалуй, это ключевое впечатление о собственных работах Бейтсона (в противовес работам, которые Бейтсон так или иначе вдохновлял).

Его книги оставляют хорошо заметную крупицу впечатления просветлённости. Как будто бы ты только что проснулся и знаешь, что тебе приснилась какая-то гениальная мысль. Ты пытаешься напрячься, проследить сновидение и припомнить детали, но конкретика мысли ускользает от внимания.

Бейтсоном были прямо вдохновлены системная семейная психотерапия, краткосрочная терапия Дж. Хейли, работы П. Вацлавика и Дж. Уикленда по описанию психотерапевтических изменений, работа Р. Бандлера и Дж. Гриндера над нейролингвистическим программированием. Практически везде (в мире психотерапии), где есть «отпечаток» Г. Бейтсона, рядом стоит отпечаток М. Эриксона (о котором написана одна из следующих лекций).

Бейтсон выделял несколько критериев «разумности», согласно которому разумной была как деятельность человека (очевидно), так и, грубо говоря, деятельность морской звезды по отращиванию собственных щупалец (имеющих сложную форму). Если убрать философские премудрости и взглянуть на то, что Бейтсон этими критериями разумности в действительности говорит at face value, то Бейтсон пресуппозировал существование «разумной Природы» — придерживался варианта пантеизма.

«Креатура» — мир живого — отличается на качественном уровне от «плеромы» — мира неживого.

Современный образованный «технарь», взглянув на полный список критериев разумности (см. кн. «Разум и природа», гл. IV), не задумываясь скажет одно слово: «рекурсия». Во времена Бейтсона программирование не было столь популярно (а с математиками он не работал), поэтому ему пришлось пользоваться сложными аналогиями и развёрнутыми описаниями вместо одного лаконичного термина.

Всё, что «рекурсивно», то разумно (и наоборот). Дальше можно пытаться вводить «уровни разумности» как неким образом определённые «уровни рекурсии» и т. д.

Геометрическим воплощением/иллюстрацией рекурсии являются фракталы. (И живые организмы всегда фрактальны.) Вариантом рекурсии является (многократное) отражение.

Есть такой эксперимент — живому существу наносят на тело большое цветное пятно и ставят перед зеркалом. То существо, которое сможет «осознать» наличие пятна, отношение между пятном и своим телом, его чужеродность — имеет в той или иной мере «сознание».

Бейтсон применяет рекурсию к ряду значимых областей человеческой деятельности.

Рекурсия в коммуникации — понятие о «металоге».

Металог — это специальная форма диалога. Частица «мета», за неимением лучшего термина, употребляется для того, чтобы указать, что диалог может перейти на обсуждение самого себя. Однако примеры «металогов» — разговоры Бейтсона со своей дочерью на познавательные темы, вроде «Что такое инстинкт?» и «Почему французы размахивают руками?» — вовсе не диалоги, в которых обсуждается сам диалог. Описываются диалоги, в которых присутствует сложная система повторно применяемых познавательных вопросов/тем, иногда уходящих в рекурсию.

Бейтсон был настолько сосредоточен на попытке выразить «рекурсивность» своего мышления, что, увлёкшись, так и не вернулся из бесконечно углубляющегося стека рекурсивных повторов.

Сосредоточение на одном свойстве мышления не позволило ему, например, прямо описать структуру металогов. Приводя аналогию: например, изобретатель автомобиля пытался бы бесконечно описать третий закон Ньютона. Положим, ему бы удалось это сделать — однако это не приблизило бы коллег изобретателя к возможности повторить или улучшить механизм. И наоборот, построить автомобиль можно и на чисто инженерном знании, без фундаментальной физики (однако фундаментальное знание, несомненно, может выступать катализатором прикладного).

Стоит только добавить в этот бесконечный туннель картины переотражения зеркалами друг друга некий центр кристаллизации и всё меняется.

...Получаются книги Карен Прайор, сделавшие революцию в практических подходах оперантного формирования/шейпинга (хотя работы Скиннера уже были к тому моменту хорошо известны).

...Получается «метамодель» НЛП — система вопросов, дающих возможность вести хоть и сильно иной по форме, но такой же по духу, целям и результатам «познавательный металог».

Бейтсон, конечно, в восторге.

— Почему я до такого сам не додумался?
 — Потому что в твоё время ещё не изобрели кибернетики, — отвечает ему Бандлер, похлопывая гения по плечу.

Говоря «кибернетика», он, конечно, имеет в виду «программирование».

...Получается добрый десяток психотерапевтов, каждый из которых развивает собственный подход, каждый занимает своё место в пантеоне, каждый получает тысячи последователей. До встречи с Бейтсоном каждый из них был... просто образованным специалистом, каких сотни тысяч в мире.

Бейтсон работает с Милтоном Эриксоном, наверное, проективно предполагая, что они похожи друг на друга. Что Эриксон, судя по его статьям в научных журналах и загадочному стилю общения, также пытается описать нечто в собственном мышлении, что никак не может выразить.

Эриксон совсем другой. Все его загадки обращены к читателю.

Впрочем, Эриксон тоже делал людей вокруг «лучше». Может быть, Бейтсон именно после общения с Эриксоном стал таким убедительным в своих устных выступлениях.

Бейтсон выпал из мейнстрима факультетов философии.

Однако, книги Бейтсона остаются постоянным источником получения крупицы просветления для тех, кто ищет что-то такое — иллюзии того, что ты ухватил какую-то гениальную идею. Что вот-вот сможешь выразить её в словах... Если бы существала книга, прочитав которую, можно было бы волшебным образом стать умнее, которая бы срабатывала как свиток из фэнтези-игр на «интеллект +3» — то на корешке этой книги было бы написано, конечно, G. Bateson. Мооозг!