Главная / ПсихологияВеликие психотерапевты → Лекция 4. Человеко-центрированный подход Роджерса

Карл Роджерс — исследователь процесса изменений
годы жизни: 08.01.1902 - 04.02.1987

Карл Роджерс — первый из рассмотренных психологов, уверенно находящихся по нашу сторону «горизонта событий» чёрной дыры, в которую затягивает всё гуманитарное знание (ось времени в данной метафоре направлена с периферийной орбиты в центр чёрной дыры).

Rogers

Устойчивость и неуязвимость его академического положения определяется двумя факторами.

Во-первых, Роджерс использовал в качестве объясняющего/рационализирующего свой подход аппарата теорию ценностей Абрахама Маслоу. Маслоу, без сомнения, величайший исследователь и мыслитель современности, интеллектуальное наследие которого по глубине своей проработки, содержательности и конгруэнтности (сонаправленности) современным гуманитарным взглядам обеспечило ему место в пантеоне величайших гуманитарных мыслителей на неограниченное будущее в независимости от приближения сингулярности (прямого чтения содержания мыслей, соединений мозг-компьютер и мозг-мозг и всей прочей вот этой психологической фантастики). А Роджерс остаётся заметной фигурой, фактически, как операционализатор теорий Маслоу (несмотря на то, что Роджерс сам был, скорее, исследователем, чем практиком).

Во-вторых, Роджерс с самого начала разворачивал свой подход как научно обоснованный (если угодно, evidence based, «доказательный»). Психоаналитический концептуальный аппарат Фрейда, будучи в течение десятилетий безальтернативной научной методологией психологии, постепенно выходил из моды. Пустоту начали занимать общенаучные research methods, с главным акцентом на статистические методы исследований.

Английское слово «person» (из словосочетания person-centerd approach, названия подхода Роджерса) можно перевести как «человек», так и «личность». В любом случае, название подхода является своеобразным пинком всем предшественникам, фигуры которых Роджерс таким образом небрежно смахивал с игральной доски: в самом деле, и психоанализ, и юнгианство, и в особенности транзактный анализ (да и все прочие подходы, не вошедшие в данный сборник), конечно же, были на сто процентов и без оговорок и человеко-центрированные, и личностно-центрированные.

Роджерс, используя общее название/черту класса в роли названия элемента данного класса как бы говорит этим, что у него the person-centered approach — единственный (правильный) личностно-центрированный подход.

Терапия Роджерса, как он сам её позиционировал, является терапией для богатых. Когда у человека закрыты все материальные потребности, у него всё равно «что-то не так». В русском языке мы можем легко выразить это состояние: душа болит. Роджерс в том же смысле говорил, что у подобного класса людей «болит» личность. (Кстати, мимоходом отметим, что здесь скрыто важное отличие условно Западной и условно русской культуры; впрочем, не будем сейчас останавливаться на этом off-topic вопросе подробно.)

Путь к излечению предполагался следующий (на словах звучащий просто): чтобы душа у личности не болела, человека нужно поместить в контекст межличностных отношений (то есть длящегося/повторяющегося межличностностного общения), содержащих три элемента. Конгруэнтность, безоценочное принятие и эмпатию. Данные три элемента, которые позже так и начали называть — «триада Роджерса» — являются необходимыми и достаточными для психологического исцеления клиента.

Выживание психотерапевтических теорий, если взглянуть отстранённо, сильно связано со следующей особенностью: психотерапевтический подход должен иметь некий оптимальный уровень конкретности, чтобы дожить до наших дней в качестве подхода активного/принятого и при этом быть более или менее популярным. Роджерс показал, фактически, модельный образец конкретности и обобщённости, соединив некоторые конкретные приёмы терапии с общими идеями (и далее теорией и статистическими исследованиями). Можно сказать, Роджерс продемонстрировал изящный (и в каком-то смысле минималистичный) вариант гибридизации «классического» подхода и «современного».

При этом за кадром (за рамками точных самоописаний) остаются конкретные технические приёмы, которые Роджерс использовал как незаурядный психотерапевт (в отличие от предыдущего поколения практиков, Роджерс уже работал в эпоху доступных средств видеозаписи).

В самом деле, посмотрим на то, как проводит психотерапию один из современных признанных «роджерианцев». Он принимает за чистую монету указание Роджерса о том, что, мол, нужно как бы ничего и не делать, а просто как-то вот «создавать отношения». Терапия превращается в долгие многозначительные паузы, не выдерживая которые, достаточно интеллектуальный клиент начинает что-нибудь рассказывать о своей жизни. В принципе, хорошо материально обеспеченный клиент (следовательно, скорее всего, с высоким уровнем интеллекта) через достаточное количество подобных сеансов не выдерживает и сам решает собственную проблему более или менее приемлемым путём.

По сравнению со «стерильной» психоаналитической терапией, в которой клиенту как раз запрещено решать собственные проблемы, а надо заниматься фактически бесконечными ассоциациями, чередуя их с интерпретациями, конечно, существенный апгрейд.

С другой стороны, посмотрим на то, как терапию ведёт Роджерс. Это живой диалог, это изящество вербального обмена, это создаваемое даже у отстранённого зрителя впечатление глубокого, активного и динамичного контакта между клиентом и терапевтом. Это привет из прошлого, являющийся открытой, практически неприличной насмешкой над тем бедным современным роджерианцем, который сколько бы не перечитывал книги мастера не сможет к нему приблизиться.

Роджерс использует запрет на чрезмерные вербальные интервенции (вмешательства — которые, впрочем, всё же применяет достаточно обильно) как повод для полуинтуитивного использования невербальных техник шейпинга, «жонглируя» эмоциями клиента в той же мере, в какой дрессировщик «лошади, которая умела считать» (известный исторический анекдот) управляет результатом математических вычислений.

Конечно, это не является пассивным процессом.

Точно также знаменитая групповая динамика — описанные Роджерсом фазы (этапы) жизни группы, перед которой не ставят никаких специальных целей, движение от начального напряжения к конечным моментам просветления и поведенческих изменений — требует сосредоточенного внимания и тонких вмешательств от человеко-центрированного терапевта (для группы выступающего модератором, «фасилитатором»).

Фактически, триада Роджерса является подведением к вершине тетраэдра — к тому, что и определяет психотерапевта как психотерапевта — к внутренней убеждённости в возможности изменений клиента (и их терпеливом ожидании). Для любого педагога, врача и психолога-практика наличие такой убеждённости (в работе со всеми и каждым в отдельности клиентом/пациентом) является профессиональным навыком и необходимым (а, позволяя себе немного обобщить подход Роджерса, и достаточным) условием возникновения таких изменений.

По ряду причин Роджерс не описал в достаточной мере подробно конкретные технические приёмы, которые бы операционализировали наличие подобной убеждённости. В действительности их не так уж сложно сконструировать или реставрировать. Однако, это выходило бы за тему данной лекции.

Отдавая дань уважения вкладу Роджерса, мы предположим, что его открытое пренебрежение описаниями техник демонстрирует его убеждённость в способностях разработать все нужные техники последующих поколений психотерапевтов (каждого в отдельности и профессиональных групп/модальностей как единых коллективов) — при необходимости сознательно их формализовав и утвердив административно, либо же использовав некий индивидуальный набор в большей мере интуитивно.

Роджерс, конечно, ошибся.

«Чистая вера» работает только при наличии достаточного времени. Для решения задач за конечный интервал необходимы катализаторы в виде описаний конкретных эффективных алгоритмов действий.

Роджерса обычно незаслуженно не приводят в пример как значимого методолога психологии. Может быть он не делал такого большого акцента на методологических вопросах психологических исследований, какой делал на собственно психотерапевтической работе. Но всё же его подход к научным исследованиям будет интересен любому современному исследователю-психологу, который хочет найти компромисс между тривиальными корреляционными исследованиями — дающими материал, для которого легко показать стастическую значимость и легко опубликовать или защитить — и сложными схемами, например, качественных исследований — которые может быть в действительности интересно проводить, но гораздо сложнее обосновать.

Роджерс использовал материалы терапевтических сессий клиентов для того, чтобы сделать нарезку высказываний о «Я-концепции» со слов клиентов (как клиент о себе говорит — следовательно, как он о себе думает). Затем эти высказывания были сгруппированы в несколько смысловых категорий. Чтобы показать объективность данной группировки, некоторую небольшую выборку экспертов просили сделать собственную группировку высказываний из начальной нарезки. Оказалось, что смысловые группы были определены настолько хорошо, что разница между получившимися распределениями разных экспертов была пренебрежительно малой.

Далее уже конкретному испытуемому (человеку, который проходит тест) предлагается полный набор высказываний в отношении него самого (всего около 100 карточек, на каждом записано одно предложение, например, «Я легко завожу друзей» и т. п.) и предлагается распределить их на 11 кучек слева направо.

В самой левой кучке высказывания, с которыми испытуемый категорически не согласен. В самой правой — те, с которыми он абсолютно согласен. Количество карточек в каждой кучке задаётся условиями эксперимента — в самых крайних должно быть мало карточек (например, по две); во вторых кучках с обоих концов должно быть по 4 карточки; и т. д., средняя кучка самая большая. То есть, испытуемый должен выбрать небольшое количетсво высказываний, с которыми он абсолютно согласен или абсолютно не согласен; чуть побольше тех, с которыми умеренно согласен или умеренно не согласен и т. д.

Далее тому же испытуемому предлагают повторить тест, только уже для его «идеального Я» — каким бы он хотел себя видеть/ощущать.

Далее можно тривиальным образом измерить эффективность роджерианской психотерапии — её целью декларируется, собственно, сближение «реального Я» и «идеального Я».

Внимательный читатель здесь скажет, мол, позвольте, но под такое определение конечного результата терапии ведь подходит вариант, прошу прощения за вульгарность, «продолжаю мочиться во сне, но зато больше этого не стесняюсь» из известного анекдота. Роджерианский подход не содержит описания встроенных защит от такого результата. Впрочем, это согласуется с её целью лечения материально обеспеченных, умных (и, в основном, психически здоровых) клиентов, у которых «болит душа».

Далее, обобщая результаты измерения, доказывается эффективность определённых вербальных взаимодействий между клиентом и терапевтом (демонстрация вербальной «конгруэнтности», «безоценочности» и «эмпатии») для целей достижения сближения реального Я и идеально Я клиента.

Итак, в итоге получаем, что можно измерить эффективность отдельного сеанса, или серии сеансов, или некой описанной вариации «клиент-центрированного подхода» в целом, или эффективность образовательных спецкурсов на основе измерения средней эффективности их выпускников. Методы измерения и методы изменений находятся в неразрывной методической связи, что является необходимым условием их научной корректности.

Данное, может быть неожиданно подробное (в контексте общей стилистики данных лекций), описание методологии исследований пригодится нам позже, когда будем говорить о современном научном подходе к психотерапии.

Предварительно стоит отметить, что у Роджерса «все ходы записаны». Вроде бы тривиальные идеи, использование вроде бы тривиального статистического алгоритма (впрочем, всё же не набившего оскомину корреляционного исследования), вроде бы тривиальный экспериментальный дизайн. В сумме получается абсолютно устойчивая к любым академическим возражениям конструкция.

Конструкция, содержащая все шаги без пропусков: разработка теста, верификация теста, определение критериев эффективности психотерапии (то есть операционализация её целей), возможность определения эффективности отдельного сеанса психотерапии, возможность определения эффективности психотерапии в отношении отдельного клиента, доказательство эффективности психотерапевтического подхода.

Конструкция понятная (конечно, для подробного вникания придётся прочитать первоисточник) и, что самое главное, конструкция очень экономная: не нужно сверхбольших выборок и миллиардных клинических испытаний для получения убедительных (в академическом и статистическом смысле; если угодно, «доказательных») результатов.

В определённом смысле именно эта часть работы Роджерса заслуживает наибольшего уважения и благодарности (и, парадоксально, получает наименьшее внимание).

Роджерс не дал подробных инструкций «как стать психотерапевтом». Однако Роджерс написал гайд «как создать, развить и научно доказать свою психотерапевтическую модальность, for dummies».